Реклама в Интернет * Все Кулички

Rambler's Top100


Михаил Татаринов

Позиция - защитник
Дата рождения - 16 июля 1966 года
Место рождения - г.Ангарск, Иркутская область, Россия
Рост - 178 см
Вес - 88 кг
Драфт - выбран 225-м в 1984 году командой "Вашингтон Кэпиталз"
Обмены/Переходы - обменён из "Вашингтона" в "Квебек" 22 июня 1991 года на право выбора во втором раунде драфта. 30 июля 1993 года подписал контракт с "Бостоном".

С 1983 по 1986 гг играл за киевский "Сокол", затем до 1991 года выступал за московское "Динамо". Чемпион СССР 1990 года. Всего в чемпионатах СССР провел 238 игр, 46 голов, 38 передач.

Чемпион мира среди молодёжи (до 20 лет) 1984 и 1986 годов. Лучший защитник молодёжного чемпионата мира 1986 года (7 очков, 2+5, в 7 играх). В 1985 и 1986 годах попал в первые пятёрки лучших игроков молодёжных чемпионатов.

Чемпион мира 1990 года. Лучший защитник чемпионата мира 1990 года - 11 очков (3+8) в 10 играх. Попал в первый состав "всех звёзд" того чемпионата. Выступал за сборную СССР на Кубке Канады 1991 года (0+1 в 5 матчах). 

Закончил карьеру после сезона 1993-94 гг, проведя три матча за "Бостон Брюинз" и еще две игры в АХЛ за "Провиденсе Брюинз". 
 

Регулярные сезоны
Плэй-офф
ГОД ВОЗ КОМАНДА И Г П О +/- Ш ГБ ГМ ПГ Б % ИВ И Г П О +/- Ш ГБ ГМ ПГ Б % ИВ
1990-91 24 Вашингтон 65 8 15 23 -4 82 3 1 1 145 5.5 - - - - - - - - - - -
1991-92 25 Квебек 66 11 27 38 +8 72 5 0 1 191 5.8 - - - - - - - - - - -
1992-93 26 Квебек 28 2 6 8 +6 28 1 0 0 46 4.3 - - - - - - - - - - -
1993-94 27 Бостон 2 0 0 0 0 2 0 0 0 4 0.0 - - - - - - - - - - -
ВСЕГО   161 21 48 69 +10 184 9 1 2 386 5.4 - - - - - - - - - - -
ПРЕССА:

12 сентября 2014 года.
Михаил Татаринов - 20 лет ада // "Спорт-Экспресс"

Мы знали хоккеистов, которые спивались. Пропадали из виду вовсе. Но среди звезд первого ряда - были ли такие? Память подсказывает лишь двоих - превратился в бомжа великий Владимир Викулов. Загремел в тюрьму за убийство Михаил Татаринов, лучший защитник чемпионата мира 1990-го.

Михаил ТАТАРИНОВ: ДВАДЦАТЬ ЛЕТ АДА

Искали мы его давно. Однажды получилось, но тогда, лет пять назад, был он в состоянии столь печальном, что беседа не задалась. Сейчас нашли снова. Были поражены - Татаринов в полнейшем порядке. Не пьет. Новая семья, маленький ребенок. Не сегодня-завтра вернется в хоккей. Собственной недавней жизни грустно усмехается: "Будто не со мной было…"

* * *

- Во второй половине 80-х не было хоккеиста с броском сильнее вашего.
- С малолетства отрабатывал. Сорок градусов мороза, снега по пояс, а я бреду в темноте по Ангарску на тренировку "Ермака". Во двор выходил с шайбой, едва рассветало. Бросал по бортам. Грохот на всю округу, народ из окон высовывался. Я кисть закачивал. На турнике по 50 раз подтягивался. И бросал, бросал, бросал. На всесоюзную "Золотую шайбу" повезли под чужой фамилией. Приказали отзываться на "Игоря Черных". А я там "лучшего игрока" получил. В Ангарск примчались за мной Шагас из ЦСКА, Жиляев из "Спартака" и Самович из Киева: "Где Черных?" - "Да какой Черных, вон пацан бегает!"

- Вратарей калечили?
- В "Соколе" на раскатке нашему же Шундрову от синей линии щелкнул, точно в шлем. Так у него маска выпала. Рухнул - думали, помер! Меня старики, Ладыгин с Голубовичем, чуть самого не зарыли. В "Динамо" Андрюхе Карпину на тренировке два раза подряд попал - то 8 швов, то 12. Старый шлем "Купер" шайба пробивала. Карпин упертый, просил: "Еще!" Он-то к швам был готов. Я тем более. А жена его - нет. Приехала, плачет: "Остановите Татаринова!" И с Мышкиным была история.

- Слушаем.
- Мы с Сашкой Семаком молодые, нагуляемся. А в "Динамо" Билялетдинов - комсорг, Мышкин - коммунист. На собрании нас отчитывает. Мы шепотом: "Вова, шмалять будем выше колен…" И начинаем на тренировке - Мыш, бедняга, уворачивается. Моисеев свистнет: "Идите, по забору бросайте". До этого, еще с "Соколом", сгорели "Динамо" 3:7, но я забил гол выдающийся. Почти от своих ворот! Голубович выиграл вбрасывание, мне откинул. А Мышкин вдалеке снежок чистит клюшкой. С кистей ему хоп - вынимай! В сборной его Фетисов подкалывал: "Тебе негр забивает да молодой Татаринов через всю площадку. Вова, куда это годится?"

- Какой негр?
- Мышкин за вторую сборную пустил от черного студента Велгрейна.

- В "Соколе" вы и хет-триком отметились.
- Да, в Воскресенске в последнем туре. Мне в том матче Локотко, здоровый дядя, так врезал, что я от Воскресенска до Киевского вокзала блевал. Встряхнул лампочку. Зато победа нас на пятое место вывела. А значит, у профсоюзной команды перерасчет премий за весь сезон. Плюс 75 процентов. Тысячи по полторы рублей каждому! Возвращаемся в Киев, жены встречают на вокзале. Не мужей целуют, а меня!

- Заслуженно.
- Условия в Киеве были сказочные. Из Ангарска туда переехал в 16 лет. Все, что с собой было, - сетка из-под картошки, пачка "Беломора" и 75 рублей в кармане. А в "Соколе" сразу 100 положили. Пока официально не оформили, деньги приносили в интернат, где учился. В 18 квартиру дали. Так я еще бузил.

- Почему?
- Хотелось ближе к центру. Крутым себя почувствовал. Шел в кабинет к Щербицкому (первый секретарь ЦК компартии Украины. - Прим. "СЭ") - дверь пинал. А в приемной Блохин и Бубка сидели, ждали.

- Общались?
- Блохин держался особняком. По характеру - точь-в-точь как Билялетдинов в хоккейном "Динамо". В Киеве из футболистов я дружил с Пашей Яковенко, Толиком Демьяненко, Андреем Балем, из баскетболистов - с Сашей Волковым.

- Баль месяц как умер…
- Вот уж у кого, казалось, здоровье богатырское. И курил, и выпивал, но в "Динамо" на всех тестах - первый! После игры покупали мускатное шампанское, собирались у Андрея большой компанией. Дома у него висела майка Зико, с которым поменялся на чемпионате мира-1982. Баль же тогда забил бразильцам невероятный гол. Рассказывал нам: "Я посмотрел, где вратарь, и ка-а-к дал!" На самом деле, чтоб мяч не потерять, пульнул в сторону ворот, отвернулся и назад пошел. А за ним толпа поздравляющих. Залетело!

- С Волковым как пересеклись?
- Жили в одной гостинице. Через него познакомился с Володей Ткаченко, который ездил на "Волге" без переднего кресла. Усаживался на заднее. Иначе при росте 2.20 за руль не помещался.

- В советском футболе игроку могли переделать паспорт, скостить год-другой. А в хоккее?
- Я не слышал. Вот Яковенко и Добровольский мне говорили, что на год старше, чем по документам. А я паспорт уже в Киеве получал, там по ошибке вместо июля вписали, что родился в июне. Где-нибудь назову дату рождения - 16.06.66 - народ шарахается. Дьявол какой-то, сплошные шестерки…

- ЦСКА тянул вас из "Сокола"?
- Да, но "Динамо" опередило. Свалил я в 1986-м, когда Чернобыль хлопнул. Вася Первухин убедил: "Ты лысым хочешь ходить?" С "Динамо" все закрутилось настолько быстро, что вещи из Киева забрать не успел. Пришлось за ними ехать на такси.

- Откуда?
- Из Москвы. 1200 рублей туда-обратно. Другого способа попасть в Киев не было - из-за чернобыльской аварии отменили все самолеты и поезда. В такой спешке кидал все в сумку, что забыл две золотые медали молодежных чемпионатов мира и тарелку, которую вручили в 1986-м как лучшему защитнику турнира. С концами.

- Каким был Киев в те дни?
- Город словно вымер. На каждом шагу бочки с красным вином. Наливали бесплатно. Как говорили, выводит из организма радиоактивный стронций.

- В сборную вас впервые пригласили еще из "Сокола"?
- Да, в 1984-м. Но от Кубка Канады отцепили. Я с Фетисовым подрался. В центре площадки встретил, в душу прямо. Он мне клюшкой - по спине! Я развернулся - и на него. Так Тихонов с тренировки Славу выгнал, а не меня!

- Чудесная подробность.
- Мы были, как пятое звено, - сзади я с Бабиновым, впереди Ковин, Скворцов, Варнаков. Все ребята "характерные", силовые, никому не уступят. На нас большинство наигрывали. Бабинов сказал: "Никого не бойся!" Ну, я и не боялся. Самое интересное, с Фетисовым после скорешились.

- Вы Билялетдинова вспоминали. Он всегда был замкнутый?
- Да. Никому не верил, компаний сторонился. Насчет выпивки - даже разговора никакого, не курил. Заходишь в раздевалку - сразу видно, где место Билла. До того чисто, тютелька в тютельку. Конёчки, шнурочки. В "Динамо" он был самый раскачанный. Силищи несусветной. Не знаю, почему сейчас так выглядит - высох весь. Может, на нервах?

- Не исключено.
- Вот по игре я Биллом не восхищался. Для меня один герой - Вася Первухин. Сегодня бы играл - никто бы на Дацюка внимания не обращал. Бывают защитники, у которых четыре глаза. Мало у кого - шесть. А у Васи - восемь! Я играл против Гретцки, Лемье, Ларионова. Но лучше Первухина хоккеиста не видел! Спиной катался быстрее, чем некоторые звезды лицом. Шнурки вообще не завязывал - и как на нем коньки держались? Форму надевал за четыре минуты. В раздевалку заходит последним, а на льду - раньше всех.

- Вы же с ним в паре играли?
- Да, Моисеев разбил связку Билялетдинов - Первухин, меня к Васе поставил. И пошла у Билла глупая ревность. Не скажу, что Толя Федотов, с которым он играл, слабый защитник. Но с Биллом они два "минуса". Или два "плюса", без разницы. Ни Билялетдинову, ни Мышкину не хотелось, чтоб я в "Динамо" оставался. Но тут команду принял Юрзинов: "Мне на ваше мнение наплевать. Даю шанс Татаринову". Бегал со мной кроссы по Новогорску. В 1990-м после чемпионата мира я пришел в номер к Юрзинову и отдал золотую медаль: "Она ваша". Обнялись с ним, поцеловались.

- Взял?
- Да, на эмоциях. Потом вернул.

- А Первухин - человек удивительно скромный.
- Ни разу матерного слова от него не слышал. Только присказку: "Блин на фиг!" В любую игру - мастер. Хоть в волейбол, хоть в домино.

- Еще уникумы были?
- Вова Зубрильчев, тагильский тихоход. В Харькове учился, не думал ни о каком хоккее. Его заметил Юрий Очнев, привез в "Динамо". У Зубрильчева клюшка тоненькая - как смычок от скрипки. Поставили в тройку к Семаку и Леонову. Так они рвали пару Фетисов - Касатонов! Аж по шнуркам им шайбу возили!

- Вячеслав Козлов нам ярко расписал, как на молодежном чемпионате мира его склоняли к побегу в Америку. Вас тоже охмуряли?
- Не раз. Сначала в 1985-м в Финляндии терся возле гостиницы некий Алекс, русский эмигрант. Принес билет на самолет и сумку денег: "Тебя "Вашингтон" ждет". Мы с Семаком жили, может подтвердить. Так в КГБ прочухали. До Щербицкого дошло, меня извели расспросами. Через год молодежка играла в Канаде, и этот Алекс снова возник. Я ни в какую. От меня к тому же ни на шаг не отходил Стеблин, администратор сборной. Его поставили за мной присматривать. А Семак в гостинице "жучок" обнаружил.

- Где?
- В ванной. Он, между прочим, окончил Высшую школу КГБ. Тогда было правило - из "Динамо" там должны учиться два молодых игрока. Одним из них оказался Семак. Факультет серьезный - подготовка контрразведчиков. Хотя дружим с 15 лет, Саша никогда на эту тему ничего не рассказывал, удостоверение не показывал. Лишь как-то обмолвился: "Я штук двадцать бумаг подписал о неразглашении…"

- Олимпиаду в Калгари вы пропустили из-за перелома челюсти. Кто удружил?
- Билл. Встретил жестко на тренировке. Не знаю, нарочно или нет. Я не предполагал, что все настолько плохо. Приезжаю в Новогорск на следующий день, челюсть раздуло, но я грешил на больной зуб. Доктор сразу неладное заподозрил, повез в госпиталь. Сделали снимок - двойной перелом! Вместо меня в Калгари полетел Кравчук.

- Обидно.
- Второй шанс стать олимпийским чемпионом упустил в 1992-м. Сам отказался от Альбервилля. Идиот! Не понимал, чего себя лишаю. Думал: "Деньги есть. На фиг мне сборная?" Позже Михайлов с Тузиком до последнего ждали меня на чемпионате мира, но я не поехал. Когда в Калгари не попал, начал бугорозить. Тузик неделю меня искал по Химкам с нарядом милиции. Когда нашел, положил в госпиталь КГБ на Пехотной. Там проходили реабилитацию офицеры-контрразведчики, все в чинах не ниже майора. И рядом с ними я - единственный алкаш. "Зашил" меня тот же доктор, что и Высоцкого. Мать из Ангарска вызвали, дала расписку, что в случае моей смерти никто ответственности не несет.

- Ого.
- Мне вшили ампулу. Врач сказал: "Можешь проверить, что с тобой случится, если выпьешь. Ткни иголкой в палец, капни в рюмку водки - и увидишь, кровь свернется". Тузик на этом не успокоился. Отвез к Довженко, легендарному наркологу.

- Зачем?
- Для усиления эффекта. Ему сняли огромный холл в гостинице "Москва". Там были в основном сынки-племянники партийных деятелей, членов ЦК. Довженко кодировал их от алкоголизма. Ну и меня заодно.

- Помогло?
- Да. За пять лет - ни капли! Первый раз попробовал, когда с друзьями проводил отпуск на Байкале. "Ампула" действовала еще два месяца. Скрутило так, что чуть дуба не дал. После этого я не рисковал, дождался окончания срока. Открыл пивко, и началось…

* * *

- В 90-е писали, что русская мафия пытается обложить данью наших хоккеистов в НХЛ. Это правда?
- Наезжали на ребят. С некоторых требовали по 100 тысяч долларов за сезон. Вступился боксер Олег Каратаев. Переговорил с Япончиком, тот сказал: "Что вы к спортсменам прицепились? Это ж не музыканты, фонограмщики. Их долбите…" А Каратаева вскоре застрелили в Нью-Йорке.

- С артистами в Америке встречались?
- Конечно. Токарев, Звездинский, Люба Успенская… Помню, решили мы тафгая Джона Кордика познакомить с русской кухней. В Нью-Йорке с Каменским, Гусаровым и Коваленко привезли его в ресторан "Одесса". Пока Токарев перед нами глотку рвал за 20 долларов, мы Кордика кормили борщом, холодцом, оливье, селедкой под шубой, пельменями. Джон запивал все жигулевским пивом и уточнял: "Это точно переварится?" Потом неделю на еду смотреть не мог. Сколько было приключений в Штатах… Тормознули за скорость. Американских прав нет. Ну, вышел из машины, иду к полицейскому. Тот перепугался. Газеты писали: "Русский напал на полицейского! KGB !"

С Рейганом в Белом доме в обнимку сидел. В 1990-м ходил с "Вашингтоном", фотография сохранилась.

- Вас Рейган о чем-то спрашивал?
- Нет. Вот когда Могильный убегал, был задействован Джеймс Бейкер. Госсекретарь. Вроде делал визу.

- Почему в НХЛ сменили несколько клубов?
- НХЛ - странная штука. Никогда не думал, например, что Каспарайтис там заиграет. А у Крутова - не пойдет. В "Вашингтоне" у меня не получилось, но сам виноват. Стартовал плей-офф, я с травмой загораю в Балтиморе на берегу океана. Наташа, первая жена, говорит: "Сходи к начальству, попроси, чтоб пораньше в Москву отпустили. Все равно не играешь". А я, дурачок, не понимал, что плей-офф - это цимес. Нужно быть рядом с командой. Если ты травмирован, приходи в раздевалку, болей, поддерживай ребят. Домой улететь разрешили. Но отношение ко мне резко изменилось.

- В "Квебеке", где отыграли два сезона, было лучше?
- Там мне очень нравилось! Жаль, не договорился по новому контракту, проиграл арбитраж. Забрал меня "Бостон" под знаменитого Рэя Бурка, на большинство. Отличный контракт, бонусы. Казалось, я в шоколаде. Поймал Бога за бороду. Но первые три матча - не пошло, команда проигрывает. Глен Сатер начал цепляться: "Ты с сигаретками притормози…" А в "Квебеке" на это никто не обращал внимания. Гусаров с Ги Лефлером в самолете спокойно курили. И я здесь вел себя так же. А Сатер продолжает: "Да и вес не мешало бы скинуть. Может, пару игр проведешь в фарме?" Но в "Провиденсе" я психанул. В АХЛ переезды на автобусе часов по шесть. Молодежь после матча набирала в дорогу по 3-4 банки пива. А я - упаковку. Берегов-то не вижу. И сорвался. Запил.

- Был у вас в этом деле попутчик. Денис Червяков.
- Да, из Горького. И еще Жолток с Пантелеевым. В "Провиденсе" с ними зажег от души. Завис у них на квартире - перестал даже за зарплатными чеками ходить. Червяков-то выбирался на какие-то тренировки, а я плюнул на все. В "Бостоне" долго терпеть не стали - предложили разойтись по-хорошему. Гандлер, мой агент, говорит: "Тебе заплатят больше 50 процентов от контракта". - "Прекрасно. Разрывай". К тому моменту миллион долларов я заработал. Тогда это - как сейчас десять. Не сомневался, на всю жизнь хватит. Но деньги кончились быстро.

- Смотрим на вас, Михаил, и думаем: сколько ж вы не доиграли?
- Лет семь. Недавно большой хоккейный человек сказал: "Сегодня у защитника твоего уровня контракт был бы не меньше, чем у Радулова!" А тот, насколько знаю, зарабатывает 300 миллионов рублей в год.

- После НХЛ играть не пробовали?
- Приехал из Америки в 1994-м. Вариантов было полно. Звали в "Динамо", другие клубы. Тузик договаривался с немцами, шведами. Я пару раз слетал на переговоры. Но уже не мог расстаться с бутылкой. Пил, гулял… Назовите статью "Двадцать лет ада". Это не громко будет?

- В самый раз. Когда вас посадили?
- В феврале 2001-го. Ситуация была, что либо меня, либо я.

- Кто-то говорил - убили вы ножом. Кто-то - кулаком.

- Ножом. Причем по-трезвому. Один раз ударил в живот, отбросил окровавленный нож в сторону. Была ночь, вышел на улицу, тормознул рейсовый автобус, приехал в милицию: "Я человека зарезал". Позвонили: "Поступал такой?" - "Да". Спустя четыре часа он умер в больнице.

- Карточные дела?
- Да, играли. Карты, все карты… Они выпивали, колбасу резали. Ножик рядом. Этот блатной был, много раз сидел. Взял нож - и на меня. Я перехватил прямо за лезвие, вырвал. Вот, глядите, шрам у меня во всю ладонь.

- Действительно. Это в Москве было?
- В Химках. В морге при городской больнице. Он там водителем работал на труповозке. Но связи с криминалом не терял. Я был у него на могиле, тестя моего неподалеку похоронили… Меня пугали, что отомстят, до зоны не доеду. Но там в первую же неделю подошел смотрящий, спросил, как все получилось. Я рассказал правду. Выслушал он, подумал и ответил: "Ты все правильно сделал. Но зачем за деньгами поехал?"

- За какими деньгами?
- Я же проиграл. Всей суммы при себе не было. Блатной дал время, чтоб я деньги привез. Возвращаюсь, слышу: "Ты на две минуты опоздал". Ну и понеслось… После разговора со смотрящим вопрос закрылся. Сразу курево появилось, чай. Плюс ангарские ребята поддержали. Пришла малява на меня, чтоб нормально относились.

- Если б вы оказались не правы - был реальный шанс не доехать до зоны?
- Конечно. Это на блатном языке - "приговорить". И все, ты не жилец. Легендами обросла драка Знарка в кафе Юрмалы с хмельной бандитской компанией в 1988 году. Но мало кто знает, что его "приговорили". Он свернул челюсть одному авторитету, а тот его "розочкой" порезал, на щеке шрам остался. Значка уже начали прятать, по динамовской линии подключили КГБ. В итоге Значок сам с ним встретился. Распили бутылку водки и все уладили. Ему этот мужичок сказал: "Молодец, что вступился за жену. Не испугался".

- У Знарка прозвище Значок?
- Ну да. И Знара.

- Юного Николишина в "Динамо" благодаря вам стали называть по отчеству - Васильич.
- Да он с 8-го класса выглядел лет на сорок, голова - босиком.

- У вас прозвище было?
- В "Соколе" - Майонез. После Ангарска так мне полюбился, что за обедом мог целую банку сожрать.

* * *

- Дрались в тюрьме?м0
- Нет. Разбираться приходилось. В одной из камер по беспределу пацана опустили. Смотрящий прислал маляву. Каждый должен от своей камеры написать, как этих людей обозвать. К примеру, "гад" - в тюрьме очень плохое слово. И вот тот, кто смотрел за нашей хатой, внезапно уперся: "Не буду писать". Я стоял, носки стирал. Носок отбросил, подхожу к нему: "Слышь, твое дело - писать!" В рыло ему дал. За справедливость выступил. В нашей камере из 12 человек 9 сидели за убийство. Строгий режим - и люди серьезные. Дед лет под 70 был - людоед. Жил у него гастарбайтер, поглядывал на хозяйскую жену. Тот его разрубил, сварил и съел. Сумку с головой забыл выбросить. А в разговоре абсолютно вменяемый, разумный человек.

- Там были в курсе, кто вы?
- Я не афишировал. Зэк да зэк, 105-я статья. Но через полгода узнали, что я бывший хоккеист. Не скажу, что уважения стало больше. Люди же видели, как себя вел эти месяцы.

- Как?
- По справедливости. Защищал того, кто слабее. Таким же на площадке был. Тюрьма в этом смысле не изменила.

- К чему было сложнее всего привыкнуть?
- К тому, что свет горит круглые сутки. Газет не дают - только книги. Периодически устраивают проверки. "Маски-шоу" залетают в камеру, начинают без разбору лупить.

- Как время проводили?
- Брагу дули. Ее там на хлебе литрами гонят. У меня и так печень никудышная, а в тюрьме еще сильнее здоровье подорвал… В покер играли - но не картами, а костяшками домино. Проигравший вешал на себя табличку: "Я - самое слабое звено". Однажды вечером проверка. Заходят офицер, две девки, а в камере старый зэк стоит, грудь волосатая - и эта надпись. Смех и грех.

- Главное правило для человека, который впервые попадает в тюрьму?
- Оставайся таким, какой есть. Все равно раскусят. Врать нельзя. Особенно когда спрашивают, за что сел.

- Невинных за решеткой много?
- Встречаются. Хватает и тех, кто украл мешок картошки, банку варенья. Я не о наркоманах конченых, а о простых мужиках. Не то чтобы они невинны - но с них достаточно поселения. Зачем в тюрьме-то держать? Попасть туда легко. Сложно выйти и встать на ноги. Я вот на стакане споткнулся. Освободился - и вновь запил. Все кувырком. Первая жена мне похождения прощала. Хоть были на грани развода, а не бросила. В тюрьму с сыном приезжала.

- Что ж расстались? 
- У другой жил! Ее понять можно… Я уже в Химках по подъездам шоркался с бичами, в коллекторе спал.

- Почти бомжевали?
- Не "почти". Так и было. Правде надо в глаза смотреть. Динамовскую квартиру я оставил Наташе, вторую, на Речном вокзале, - сыну. Двум старшим сестрам купил по квартире в Ангарске. В карты выиграл однушку в Химках, на левом берегу. И гараж. Но так же проиграл. Была еще у меня трехкомнатная у Савеловского вокзала. Сталинский дом с колоннами.

- И где она?
- В тюрьме наличные понадобились на адвоката. Деньги у меня оставались лишь в акциях. Гандлер посоветовал их из Америки не вытаскивать. Пришлось квартиру отдать. За копейки.

- В какую сумму обошелся адвокат?
- 50 тысяч долларов. Но отработал - на первом суде мне прокурор Химок 14 лет запросил.

- Сколько провели в тюрьме?
- 11 месяцев. Два года осталось условно. Статью переквалифицировали с прямого убийства на "состояние аффекта". Пару недель сидел в Химках. Остальное - в Можайске. Первый месяц тяжеловато, 17 человек в камере. А потом Давыдов Виталий Семенович подключил связи. По сравнению с тем, что рассказывают про Бутырку, вообще стал курорт. Давыдов и вытаскивал меня из можайской тюрьмы. Напишите обязательно.

- Обещаем.
- Он к куму этой тюрьмы ездил. Благодаря ему ремонт сделали в камерах. На 70 лет освобождения Можайска Виталий Семенович привез ветеранов "Динамо", играли с местными. Кум в очереди на квартиру двести какой-то - его поставили в первую десятку.

Давыдов - изумительный человек! Как и Фетисов. Я приходил к Славе, говорил честно: "Нужны деньги". Он передавал конверт. Надо полмиллиона рублей - на!

- Зачем вам полмиллиона?
- По суду столько должен был вдове за потерю кормильца. Кстати, и я Фетисову в 90-х помог. Когда он уезжал в "Нью-Джерси", были напряги с одной из группировок, которая в Москве держала Южный порт. Торговала машинами через комиссионку. Я обратился к своим ангарским - те вопрос сгладили. Рос с этими ребятами.

- Как с Фетисовым встретились после зоны?
- Пришел на ЦСКА. Раньше Машка была, смешная болельщица. А теперь карлик. Вот с этим карликом стою, разговариваю. Вижу - идут Нургалиев, Шойгу… И Слава с ними. Столкнулись глазами - он про всех забыл, кинулся ко мне, обнял.

- С Каменским дружба сохранилась?
- Сколько для меня сделал! Валерка никогда не отвернется. Как и Головков Михаил Игоревич. Виталька Прохоров. Он и сам в похожей ситуации побывал. Монастырь его очистил. Леха Яшин, Жамнов помогали. Сергей Макаров с Александром Якушевым собрали с ветеранами приличную сумму. Жить-то было не на что.

- У вас же свой автосервис.
- Компаньону на руку, что я пил. Скорей бы сдох Татаринов. Все подгреб. Это сейчас удалось свое возвратить. Но доход копеечный.

- Кто еще помогал?
- Слава Быков. Тоже - золотой человек. Меня в армейском дворце принял: "Форма нужна?" Через минуту принесли мешок. Я как раз любителей начал тренировать на катке МЧС. Валерий Конов вчера мне таблетки давал от печени…

- Проблемы?
- Двадцать-то лет пить! Один запой длился год и восемь месяцев. Некоторые жены кричат: "Мой неделю пьет!" А у меня месяц - только разгон. Кило водки выпивал за раз. Еще с девкой пересплю после этого. Про Васильева Валерия Ивановича рассказывали, что полтора-два кило способен был за раз залить. Но третьего такого по здоровью я не знаю.

- До белой горячки доходило?
- И белая была, и алкогольная эпилепсия. Динамовские врачи давали ноотропил, финлепсин. Попадал в филиал Кащенко на Рязанке. Полежу - отпустят. Другой на половине этого пути сковырнулся бы. В паленой водке градусов 28, пьешь - чистая резина. Травился сколько. На нормальную денег нет, а выпить-то охота. Не воровать же.

- Ни разу соблазна не возникало? При вашем-то образе жизни…
- В мыслях не было! Даже во время белой горячки, когда у тебя мозг отключается и натворить можешь что угодно. Я всегда понимал, что кражи, грабежи - не мой путь. У меня по пьянке никакой агрессии. Наоборот, жалел всех. Увижу голубя подбитого - забираю, выхаживаю. Или голодную собаку покормлю, поделюсь последним. В Новоселках жил в бане у знакомого. Он за бутылку соседям картошку копал, ягоды собирал. Но когда его попросили котят утопить, я сказал: "Не вздумай!"

- Наркотики пробовали?
- Нет. Постоянно предлагали что-то понюхать или покурить, но я не по этой части. Про уколы и говорить нечего. Помню, как в сборной СССР Захаркин брал у нас анализ крови. Тяжелейший кросс, прибегаешь запыхавшийся. Когда в палец иголкой тыкали, я был близок к обмороку. А уж самому уколоться… Боже упаси! К тому же видел "ломки" наркоманов. Это ужас. Ради дозы готовы на все.

- В НХЛ наркоманы были?
- В Ванкувере поселили меня вместе с Кордиком. Среди ночи он приволок в гостиницу негра. Они что-то нюхали, шатались по номеру. А я думал: "Как же он завтра на лед-то выйдет?" Но отыграл нормально. Кордик еще плотно сидел на анаболиках. Накачал такие мышцы, что от бицепсов майка лопалась. В 27 лет умер от разрыва сердца.

* * *

- Пить бросили?
- О водке не вспоминаю. Будто не со мной было. Поменял круг общения, новая семья. С нынешней женой, Любой, познакомился 20 лет назад. Когда-то жил на Молодежной, ходили в клуб "Контакт". Уже тогда была ко мне расположена, но узнал я об этом только сейчас. Потому что раньше был женат.

Люба случайно столкнулась со мной на остановке. Я был в таком виде, что не сразу признала. Подошла: "Миша, это ты?" Усадила в машину, отвезла в госпиталь.

- Книжная история.
- Толик Федотов, с которым играли в "Динамо", лет пять назад попал в аварию. Мы с Семаком забирали его из Лобни. Еще чуть-чуть - и ему бы в той больнице отрезали ногу. Перевезли в одинцовский госпиталь, там выходили.

А два с половиной года назад в том же госпитале он с Андреем Яковенко оплатил мои расходы. Всего прочистили. Счастье, цирроза не было. Цирроз - это конец. Началась другая жизнь!

- Женились на Любе?
- Да. Венчались. Отмыла меня, отстирала. Еду привозила в больницу, потом на месяц закрыла у себя на даче. Я снег убирал - никуда не выходил. Сашка появился - вот полгода исполнилось…

Ангел-хранитель у меня сильный, это еще сестра говорила. Но Люба совершила невозможное. Она на маму мою, царство небесное, похожа. Вот встретил ее - и понял, что могу вернуться к нормальной жизни. И, конечно, благодарен хоккейным друзьям. Я потрясен, что все настолько близко приняли мои проблемы.

Иногда задумываюсь - а со мной ли все это происходит? У меня ли сын родился? Вижу на улице тех, с кем выпивал. Если есть деньги в кармане - достану и отдам. Знаю, что на водку. Все равно - дам!

- Карты - тоже в прошлом?
- Это зараза страшнее наркотиков. Наташа когда-то возила меня от карт кодировать. Затем автоматы начались. Казино. Не представляете, сколько я спустил. Видите, какие у меня часы?

- Супер.
- Нефтяники из Ангарска подарили, миллион двести стоят. А я в Вашингтоне покупал Rolex President . В карты ушли - за полчаса. Снял с руки и швырнул на стол. Вот цепочка на мне - грамм 250. А прежняя была 300! Тоже в карты ушла.

- Под настоящего шулера попадали?
- Вот когда часы проиграл. Раздел меня полностью. Я трезвый, сам карты сдавал. Колода у меня в руках была. Потом выяснилось, она была не одна, работали те вдвоем. На их колоде была такая же "рубашка". А человек этот входит в десятку по Союзу, погремуха у него Пионер.

- Во что играли?
- В буру, сику. Я и сам могу шевельнуть карты - вы не заметите. Раздам на троих-четверых так, что все будет, как хочу. Хоть не играл давно.

- Какой он, ваш новый день?
- Полгода назад меня избрали председателем федерации хоккея Иркутской области. Надо слетать в Иркутск, поставить подпись. Аккредитация есть. Ходатайствовали за меня Третьяк и Фесюк. Советником у меня будет Константин Зайцев, влиятельный человек в области, главный налоговик. Замом - юрист Вадим Гордин. Многое хотим сделать иначе.

- Например?
- Вот Каменский - президент "Атланта" и председатель федерации хоккея Московской области. Надеюсь, у меня то же самое получится в Иркутской области. Стану руководить "Ермаком" и областным хоккеем. Арена Ангарска перейдет к области. Губернатор Сергей Ерощенко меня поддерживает. Третьяк - двумя руками "за".

- Так давно вопрос мог решиться.
- В апреле пригласил бывший мэр Ангарска: "Будешь президентом клуба?" На команду нужно искать деньги. Градообразующее предприятие - "Роснефть". Чтоб выйти на Сечина, поехал я к Третьяку, Федорову… Вскоре положительный ответ - "Ермак" переходит под крыло ЦСКА!

- Что дальше?
- Федоров при мне созвонился с мэром Ангарска. Про интернат даже поговорили, а то у нас ребятишки босые бегают. Прилетаю в Ангарск счастливый. А там слышу: "Не желаем мы с ЦСКА дел иметь. Заключили соглашение с Омском, их "Ястребы" - чемпионы России. Пусть Сечин пришлет на наш комбинат деньги, сами распорядимся. А тебе, Михаил Владимирович, спасибо и до свидания…" Как щенка выгнали. Я опять в Москву, все Третьяку рассказал.

- Значит, теперь - второй заход?
- Да. Но подчиняться буду напрямую губернатору. Посредники нам ни к чему. Арена в городе на 7 тысяч, все время битком. А городок размером с Химки.

- Готовы туда переехать?
- Вся семья готова. Жить будем в Иркутске. Через "Ермак" от "Роснефти" может питаться весь хоккей области. Подтяну местных ребят - Кривокрасова, Бердникова…

- Вы уверены, что к прежней жизни возврата нет?
- Более чем. Сейчас у меня совершенно другая голова. Да я помолодел лет на двадцать! Мечтаю заниматься любимым делом - хоккеем. Приносить пользу, помогать землякам, честно им в глаза смотреть. А к той жизни точно не вернусь. Я же понимаю, что это билет в один конец.

Юрий ГОЛЫШАК, Александр КРУЖКОВ

Михаил ТАТАРИНОВ

Родился 16 июля 1966 года в Ангарске.

Защитник.

Заслуженный мастер спорта.

Начинал карьеру в киевском "Соколе", где провел 3 сезона (1983/84-1985/86). Затем выступал за московское "Динамо" (1986/87-1990/91).

Чемпион СССР-1989/90. В чемпионатах СССР сыграл 238 матчей, набрал 84 (46+38) очка.

Двукратный чемпион мира среди молодежных команд (1984, 1986). Лучший защитник молодежного ЧМ-1986.

За первую сборную СССР провел 63 матча, набрал 25 (11+14) очков. Чемпион мира-1990. По итогам ЧМ-1990 был признан лучшим защитником турнира, на котором в 10 матчах набрал 11 (3+8) очков.

Победитель Игр доброй воли-1990. Участник Кубка Канады-1991 (5 игр, 1 передача).

На драфте-1984 был выбран клубом НХЛ "Вашингтон Кэпиталз" под общим № 225. Первый матч в НХЛ провел 23 октября 1990 года против "Филадельфии" (6:2 в гостях).

В регулярных чемпионатах НХЛ за "Вашингтон" (сезон-1990/91), "Квебек" (1991/92,1992/93) и "Бостон" (1993/94) провел 161 матч и набрал 69 (21+48) очков.

Завершил профессиональную карьеру в 28 лет.

15 ноября 1993 года. 
Tatarinov missing in action, Bruins baffled. // Boston Globe

Nancy L. Marrapese

His name is Mikhail Tatarinov but for the better part of a week, he's best known as the Invisible Man.

The Bruins' defenseman was sent down to Providence for a conditioning assignment after recovering from back problems.

Since last Wednesday, he has been AWOL from practice and even sent two teammates to retrieve his paycheck Friday rather than pick it up himself.

Bruins management, which signed him as a free agent last summer, has suspended him and possibly could buy him out of his contract if no deal can be made. Assistant general manager Mike Milbury said it's likely some conclusion will be reached this week. When asked if Tatarinov would never play for the Bruins again, Milbury said, "It's premature, but it's unlikely."

Tatarinov's contract is in the $400,000 range.

What went wrong for the native of Angarsk in the former Soviet Union?

Providence coach Mike O'Connell said it started last Wednesday when the 27-year-old Tatarinov said he was sick and wouldn't be attending practice.

The coach told him to come anyway so he could have his temperature taken and receive treatment. He never showed up then or since.

"I tried my best to talk to him," said O'Connell. "I just think that hockey isn't important to him right now. Maybe it's the money he's made. It's substantial if you bring it over to Russia. We tried everything we could to get him to play, I did anyway."

Also strange was that injured defenseman Denis Chervyakov was missing for about six hours that same day. O'Connell said he still doesn't know why Chervyakov missed his treatment or if he was with Tatarinov.

Defenseman Ken Hammond, who played for the Ottawa Senators before signing with the Bruins' organization for the second time in his career, said it amazed him that someone could squander an opportunity because prior to re-signing with the Bruins, Hammond was sitting home thinking his hockey career was over.

"There's an innocence of a guy coming over from junior or college," he said. "They're living and breathing Bruins hockey. They want to put on the sweater and dive in front of shots. Sometimes that's lost on a guy who's played on a national team for a Soviet Union or Sweden or Finland or whatever."

Hammond, who has only been back for a short time said he's felt the tension.

"It disrupts the whole room," he said. "He didn't come here to work hard, he didn't go for treatment. The worst part about it is we have young guys {from the former Soviet Union}."

Hammond isn't alone in thinking that Tatarinov is setting a bad example for players such as Sergei Zholtok, Grigori Panteleev, Roman Gorev and Chervyakov.

One player, when asked about Tatarinov, made a face and said, "No comment," his expression telling all.

Hammond said it's not that players were mad at Tatarinov personally but that the team had to come first and Tatarinov didn't share that priority. He said attitude is everything and cited Ottawa rookie Alexei Yashin as an example.

"Some of those guys come over and they are given a house, a car, they bring their parents over and initially there is that resentment {from North American players}," Hammond said. "Yashin came in and kept his mouth shut. He was 19 years old. He knew he needed to learn things. His work ethic and personality put him over the hump where people were willing to help him out."

As happened with Yashin, Hammond said he took an instant liking to the young players from the Soviet Union, especially Zholtok and Panteleev.

"You get young kids like that who are willing to learn and are nice guys, people go out of their way to help them," Hammond said.

When the Bruins signed Tatarinov, it was with an eye that he could help Boston on the power play.

Bruins coach Brian Sutter, who has searched for answers to figure out how best to motivate another struggling former Soviet -- Dmitri Kvartalnov -- said he's amazed by what's happened.

"He didn't really apply himself," said Sutter of Tatarinov. "It doesn't make a lot of sense to me. We gave him an opportunity here.


31 июля 1993 года. 
Bruins sign defenseman Tatarinov //Boston Globe 

The Bruins, looking to bolster their power play, yesterday signed free agent defenseman Mikhail Tatarinov, who played for Quebec last season.

Tatarinov, 27, a 10th-round draft choice of Washington in 1984, played eight seasons in Russia before signing with the Capitals for the 1990-91 season in which he had 8 goals and 15 assists in 65 games.

He went 11-27--38 in 66 games with Quebec in 1991-92, but last year was hampered by a back problem that limited him to 2-6--8 in 28 games.

A 5-foot-10-inch, 195-pounder, Tatarinov caught the eye of Bruins assistant general manager Mike Milbury as a rookie.

"We really liked him that first year with Washington," said Milbury. "He has a good shot and he could see time on our power play, which could use some more production. He's also shown some spunk in the past and he moves the puck well."

Tatarinov, who lives in Moscow, had been offered a termination contract by Quebec, but opted to go with the Bruins a day before the signing deadline.

Milbury said he was assured by Tatarinov's agent that there were no significant injury problems left over from last season.

Also signed to one-year contracts were veteran defenseman Gord Roberts, forward Brent Hughes and minor league defensemen Mark Krys and Jamie Huscroft -- all of whom can become free agents at the close of the 1993-94 season.


10 ноября 1991 года. 
Kordic, Tatarinov Like Life With Nordiques. // Washington Post

Dave Sell. 

John Kordic is getting another chance. Mikhail Tatarinov has gotten a bigger apartment. And although Eric Lindros may not want to play in Quebec City, Kordic and Tatarinov, both former Washington Capitals, are not so averse to wearing the bleu, blanc et rouge of Les Nordiques.

The Capitals, who lost to Detroit, 5-4, Friday night at Capital Centre, will begin a three-game road trip with a visit to Le Colisee in Quebec City today for a 2:05 p.m. contest with the Nordiques.

Both Tatarinov and Kordic played only part of last season for the Capitals, but their impact seemed greater than the time they spent with the team. Tatarinov, who arrived in late October, was the first Soviet player the Capitals drafted and put in a uniform, and cultural adjustments were part of the season's experience.

Kordic's stay was even shorter, but was certainly more turbulent. He played seven games, drew 101 penalty minutes and was suspended twice and eventually released because of alcohol problems.

Kordic was acquired in January from Toronto for a fifth-round pick with Paul Fenton, who was immediately traded to Calgary for Ken Sabourin. The Capitals thought Kordic's alcohol problems were over. But after playing for a bit, he had a relapse.

There was some treatment in the Washington area, but it proved to be a patch job. Kordic failed to show up for a game and was suspended for good. The Capitals paid for his stay at a treatment center in Minneapolis and for after-care, although by then they had no plans to re-sign him. If there was any doubt, it was erased when Kordic left Minneapolis.

"I didn't want to give up my whole summer," Kordic said. He said he went to Quebec City with Bryan Foggarty, now a teammate, who also was in Minneapolis for treatment. Press reports in Quebec City had them visiting a bar there, but Kordic said they were not drinking.

The Nordiques needed muscle, so they signed Kordic, with lots of escape clauses in his contract. The deal reportedly pays him $50,000 plus per-game payments ($1,000 to $1,500) if he is able to play and then actually is in the lineup.

"I can't complain," said Kordic, who has played in nine of 14 games and has 68 penalty minutes. "I get a lot of ice time. I have a lot of rules, but that can be expected."

Such as?

"I get tested every second day and I'm not allowed to go to bars," Kordic said. "It's a lot of little things."

Tatarinov said of Kordic: "John Kordic is happy - no problem." "No problem" is one of Tatarinov's favorite English phrases. His English has improved but it remains sketchy and now he must adjust to a French-speaking city and province. But in a phone interview he said he is happy.

"I like to play in Quebec," Tatarinov said. "My wife is happy too."

Tatarinov was traded to the Nordiques on draft day, June 22, for the third pick in the second round (25th overall), which the Capitals used to take Eric Lavigne from Hull.

The trade was a shock because the Capitals had invested so much time, money and effort to get Tatarinov. He was drafted in 1984, long before Soviets were routinely coming to the NHL. There were several instances in which the Capitals created opportunities for Tatarinov to defect, although he declined them. But when Soviet teams decided to start giving up players for fees, the Capitals struck a deal with Moscow Dynamo.

When the 25-year-old defenseman arrived, Washington held a big news conference during one intermission of a game, piping it to the TelScreen at Capital Centre. They gave Tatarinov Scott Stevens' No. 3, saying it was only a coincidence, and then talked about how Tatarinov would reshape the defense.

But the adjustment was not smooth. Tatarinov was considered one of the Soviet Union's best defensemen. He was proud of his reputation and sometimes resisted changing his style. In 65 games, he had eight goals and 15 assists.

But the trade was as much about things off the ice. Players and team officials said afterward they did not think Tatarinov made enough effort to blend in with the team. In his defense, during the season his son, Vladimir, had to be checked for a heart murmur and his wife, Natasha, who had never been outside of the Soviet Union before, had homesickness problems. She still keeps in touch by phone with Peter Bondra's wife, Luba.

"Bad apartment," he said of the dwelling paid for by the Capitals. "Small."

As for the team, Tatarinov said, "No, no, good players. Good players, good coach, good organization."


13 ноября 1990 года. 
In Tatarinov, The Capitals Got Their Man // The Washington Post 

Dave Sell. 

Mikhail Tatarinov had seen the man before. He knew him only as Alex and thought him to be a Russian emigre.

Alex had shown up a year earlier, in 1985, a continent away in Turku, Finland, knocking on the door of Tatarinov's hotel room. Tatarinov was in Turku as a member of a Soviet team at the World Junior Championships. Alex was in Turku because Tatarinov was there.

"He wanted me to defect," Tatarinov said recently, through translator John Chapin. "He showed me a contract, offered it for me to sign and go."

The contract was to play hockey with the Washington Capitals. They had picked Tatarinov late in the 1984 entry draft, not knowing if they ever would meet him, much less put him in one of their uniforms. Six years later, they have done both.

Tatarinov declined Alex's offer in Turku, but the Capitals were not deterred. They knew leaving one's country - for good, in all likelihood, if defection was the method of departure - was not an easy step for anyone.

So a year or so later, the World Junior Championships were held in Hamilton, Ontario. When it was over, the Soviet team spent a night at the Manoir Le Moyne Hotel in Montreal before departing for Moscow. Their hotel was near the fabled Forum on St. Catherine Street and half a dozen players, Tatarinov included, went out to look for something to eat. They stopped at a nearby grocery store. While they were in the store, wandering the aisles, Alex appeared. As the other players watched, he walked up to Tatarinov.

"He said, `Go outside. There are some representatives of the Caps sitting in a car,' " Tatarinov said. "But I didn't go anywhere."

Why?

"I didn't really know who this guy was," Tatarinov said. "What was the point of doing this, of defecting? My parents would never have understood."

For years, the point in defecting was that it was the only way for many to leave the Soviet Union, especially if he or she was a talented performer. The particular skill didn't matter. Like any nation, the Soviet Union did not want to give away assets for nothing.

But the world, particularly the Soviet Union, is changing. That nation is moving - slowly and hestitantly - toward a market economy. And in a market economy, sometimes enterprises have to sell off assets. That is partially why Tatarinov is a Capital, but still very much a Soviet and able to go home whenever he choses. Never before have the Soviets willingly allowed a top player in his prime (24) to leave for the NHL.Life in a Mining Town

"Misha," as Mikhail is known, is the youngest of Vladimir and Valentina Tatarinov's three children. The family lives in the southern Siberian city of Angarsk. Near the larger city of Irkutsk, Angarsk is about 50 kilometers from Lake Baikal, the world's largest freshwater lake. It isn't much farther to the Mongolian border.

"The winters are very long in Angarsk," Tatarinov said. "There is always outdoor rinks and natural ice, so people play hockey and ski. People love hockey there."

Angarsk is in a mining region and though coal is the the common commodity, a gold mine is where Vladimir Tatarinov works. Valentina works at a hospital. Misha's two sisters, Ira and Ludmilla, work in a factory.

Tatarinov left home when he was 15. As others from his town had, he went to Kiev, enrolled at a sports institute and played hockey for Sokol Kiev for two years.

Tatarinov did move to his nation's capital, but it was to play for Moscow Dynamo and not Central Red Army, which wanted him. More than just a hockey team, Dynamo is a huge organization, founded in 1923. On the ice, it is Central Red Army's closest rival. Last season, Dynamo won the national championship for the first time in 36 years, according to Tatarinov. He relished the coaching he received in Moscow, particularly from Vladimir Yurzinov, who later would prove instrumental in Tatarinov's move to the West.

"He believed in me," Tatarinov said.On to Moscow

Just 18 when he arrived for the first of four years with Dynamo, Tatarinov finished growing up in Moscow. He says he already had disposed of an inclination toward drink. One night in a Moscow disco he met Natasha, with whom he will celebrate a third wedding anniversary this December.

The couple, and their 2 1/2-year-old son Vladimir, had a one-bedroom apartment in Moscow until just before they left. They had a noisy, pollution-spewing, but difficult-to-get Lada sedan.

Misha had been to North America numerous times, but Natasha had not left the Soviet Union until they boarded the Pan Am flight to New York on Oct. 20. That meant more paperwork and more culture shock.

"When it came time to leave, she was a little bit reluctant," Tatarinov said. "Her mom is there and we had been set up. She didn't think people would receive us this well. People are very kind here."

Some in the volunteer corps are wives of Capitals players and officials. Elizabeth Poile "is always helping out." Linda Murray, Luba Bondra - a recent arrival herself from Czechoslovakia - and Mary-Ann Hatcher have been tennis partners.

But that wasn't all. The Capitals are paying for help in acclimating the Tatarinovs. Katherine Young is a consultant based in Arlington, who has worked with the Capitals for about three years. She helped interpret during negotiations, but as she said, "My role was centered on what happened when they got here."

She has stayed at the apartment at times and helped with a thousand details while also acting as chauffeur and translator.

Tatarinov had prepared his wife for the difference between the barren shelves in Moscow stores and the brimming ones in America.

"She was a little surprised at the variety," Tatarinov said, but the adjustment is not hard. "You can get the same vegetables and make the same soup."

Mikhail seems to recognize some English and knows a few words. They are trying to arrange a tutor around his schedule. Natasha knew almost no English, but is working hard in lessons. Tatarinov's contract is for two years plus an option. Obviously, the hope is that he will still be helping the Capitals by the time son Vladimir is ready to go to school.

"We haven't thought about that yet," Tatarinov said, "but out of the three of us, he will probably learn English the quickest."

When Alex knocked on Tatarinov's door in 1985, Jack Button was in a room nearby. In 1986, when Alex suggested Tatarinov leave the Montreal grocery, it was Jack Button in the car.

"Jack was the lead guy, he made all the trips and established all the contacts," Capitals General Manager David Poile said of his director of player personnel and recruitment. "He is the man responsible for this."

But Button had help. Katherine Young had been there to help in a variety of ways for years. Pat Young, Poile's secretary, deftly handled the paper shuffling with Dynamo and several U.S. government agencies, notably the Immigration and Naturalization Service office in Baltimore.

There were stages to the process of getting Tatarinov here, sort of the BP and AP: before peristroika and after peristroika.

Until about two years ago, no NHL teams were allowed to talk to Soviet players, although that didn't mean they didn't try and, occasionally, succeed. There were hotel lobbies to work and practices to attend, all designed to let the players know that somebody out there - with money and a chance to play in the NHL - was looking at them. Whenever Tatarinov played in the West, Button tried to be there, but he also showed up in the East. Button and his wife, Bridgett, spent the past few Christmases watching the Izvestia Tournament in Moscow.

Button used a bit of "subterfuge" and "someone inside" to find out what hotel, and then what room Tatarinov would be occupying in Finland. Though Button insists it wasn't the stuff of spy novels, it was about as close as hockey gets.

"I know a scout from another team who thought he had a chance to talk to a Soviet player because that player moved his feet during the playing of the Russian National Anthem as a sign," Capitals President Dick Patrick said. "That's how hard it was. But in the past 18 months, everything has opened up."Closing the Deal

In September 1989, the Capitals played in the Soviet Union as part of the NHL's Friendship Tour. If the trip was a failure as a training device, it certainly was helpful in establishing contacts.

"Abe {Pollin, team owner} and I were invited between periods to have vodka and caviar," Patrick said. "They didn't want to talk about Tatarinov. They were pointing to 32-year-old players who couldn't get out of their own way. But they were looking for a transaction."

Button and Poile also held more businesslike meetings on that trip. Yurzinov had requested that the Capitals not contact Tatarinov, but they managed to pick up tidbits on his thoughts by "keeping our ear to the ground," as Katherine Young put it.

Last December, Button met with Yurzinov in Hamilton. Button and Tatarinov bumped into each other, said hello and had a brief chat. "Very casual," Button said.

Alexander Steblan, the president of the Dynamo hockey club, was the man who eventually negotiated both contracts from the Soviet side. On Jan. 6, Dynamo played the New Jersey Devils as part of the NHL Super Series. Button, Poile and Young met with Steblan at a hotel near the Meadowlands Arena. That meeting apparently went a long way to allowing Tatarinov to leave. Three nights later, in Boston, Yurzinov told Tatarinov he could be playing in the NHL by the following season.

"I was very surprised," Tatarinov said. "At that point, as I understood it, if we won the championship of the Soviet Union, they would let me go. So after we won the championship, about 10 players were allowed to go play in Europe. So when this season started, I went to the coach and said, `When am I going?' He said, `Just help us out a bit for the first 10 games.' "

By this time, it was simply a business negotiation and not a political one. Button and Steblan met in Moscow in February. "The money was onerous at that time, but we kept the lines of communication open," Button said.

Tatarinov played for the Soviet national team in the World Championships in April in Bern, Switzerland. He eventually was named the top defenseman of the tournament, but before that, he contacted Button and they talked. It was then that Tatarinov made it clear to Dynamo officials that he wanted to leave without defecting.

Button stayed near, first in Finland and then in Seattle at the Goodwill Games. In Seattle, Sergei Federov, of Central Red Army, left the team, signed a contract with Detroit and asked for a work visa, though he did not defect. That made the KGB and Viktor Tikhonov, the national coach, very upset.

"I went up to Yuri Korolyov, the president of the Soviet Hockey Federation, and told him I wasn't defecting," Tatarinov said. The federation then wanted all players to sign contracts. But after consulting with Button, Tatarinov, Dmitri Hristich (another Capitals draft choice playing for Sokol Kiev) and a third player refused to sign the contracts.

By September, the Soviets were more ready to deal. Steblan and Button (with Young alongside) met on the 22nd. Steblan wanted to meet again on a Monday, but Button said he had to leave Sunday to go to Vienna to arrange the deal with the Czechs for Peter Bondra. If the Soviets had anything new, they should telex his office and he might return. They did and he did, arriving in Moscow after he and Young got new visas in Finland.

Button met with Valery Sysoev, a deputy of the Supreme Soviet and the President of the Central Council of Dynamo. On the afternoon of Oct. 2, Button and Steblan signed the transfer deal between the Capitals and Dynamo. The Capitals reportedly paid Dynamo between $200,000 and $400,000 for the rights to Tatarinov, who played that night for Dynamo, then signed his Capitals contract.

The Capitals and Tatarinov have refused to discuss his salary.

"This whole story," Patrick said, "is one of persistence."


31 октября 1990 года. 
Tatarinov's ticket to NHL issued by Moscow Dynamo //  Toronto Star

VANCOUVER (CP) - It's much easier to leave the Soviet Union when you play hockey for Moscow Dynamo instead of the favored Red Army team, says defenceman Mikhail Tatarinov of the Washington Capitals.

Tatarinov was allowed to depart for the NHL this month at the age of 24, about four years earlier than star players from Red Army coached by national team leader Viktor Tikhonov.

"The Dynamo coach (Vladimir Yurzinov) promised me last year I could come and play in the NHL," Tatarinov said this week through an interpreter. "Tikhonov was completely against the whole deal.

"I was an independent player. It was my decision. I decided not to play for the national team so I could play in the NHL."

Boyhood idol

Tatarinov was named the outstanding defenceman at the 1990 world championship tournament in Switzerland. His Soviet blue line partner was Viacheslav Fetisov of the New Jersey Devils, a boyhood idol. Fetisov moved to the NHL last year from Red Army when he was 31.

The Capitals signed Tatarinov on Oct. 20 after the leg work was done by Jack Button, director of player personnel, during Washington's pre-season tour of the Soviet Union in 1989.

Tatarinov played four games for the Capitals before last night's game against the Vancouver Canucks. Team officials consider him a worthy replacement for Scott Stevens, the veteran defenceman lost through free agency to the St. Louis Blues.

Dynamo was the Soviet national champion last season and that made it easier to negotiate his move to the NHL, Tatarino said. Washington selected the 5-foot-10, 194-pounder in the 11th round of the 1984 NHL entry draft.

Tatarinov received a three-year contract from the Capitals, said general manager David Poile, and Washington paid the Soviets far less for Tatarinov's rights than it cost New Jersey for Fetisov.

The stocky Tatarinov was with the Soviet national team last summer when prize centre Sergei Fedorov, 20, of Red Army defected en route to the Goodwill Games in Washington state. Fedorov then signed an NHL contract with the Detroit Red Wings.

"Even without such a centre ice man, we played well and won without him," said Tatarinov. "We won despite being a player short."

Junior champions

Tatarinov was a member of the Soviet team that won the world junior championship at Hamilton in 1986.

"The NHL is a really physical game because the ice (surface) is so small," he said. "Everything happens so fast . . . you can't just stand around.

"The whole game is so intense. You never know what team's going to win. In the Soviet Union, you always know which team's going to win. Either Red Army or Dynamo."

Washington lost 9-4 to the Calgary Flames last Saturday, then blanked the Edmonton Oilers 1-0 the next night.

"I was really upset in Calgary because it was such a big defeat," Tatarinov said. "When we came to Edmonton, everyone listened to coach Terry Murray and fulfilled what he said we should do."

Tatarinov has played all his NHL games on the road.

Cтатистика Татаринова
Матч за матчем.
Сезон 1990-91 гг
Сезон 1991-92 гг
Сезон 1992-93 гг
Сезон 1993-94 гг
Сводная статистика

Youtube Video

Brian Mullen vs Mikhail Tatarinov 

ФОТО-АРХИВ

"ЗВЁЗДЫ С ВОСТОКА" @ c 1997 года
Данные подготовлены Дмитрием Поповым.
E-mail: southstars@yahoo.com